ПРЕДИСЛОВИЕ К ПУБЛИКАЦИИ ПЕРЕВОДА «ИЗЛОЖЕНИЯ ФИЛОСОФСКОГО ЭМПИРИЗМА» Ф. В. Й. ШЕЛЛИНГА

Please download to get full document.

View again

All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
 5
 
  Данная публикация представляет собой перевод на русский язык первого фрагмента работы Ф. В. Й. Шеллинга Изложение философского эмпиризма, сопровожденный аналитическим пре-дисловием переводчика. В своем трактате Шеллинг дает критическую оценку истории
Share
Transcript
  218  ANDREI PATKUL HORIZON  4 (2) 2015 : II. Translations and Commentaries : A. Patkul : Th Pfc  h T: 218–238 ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ   •   STUDIES IN PHENOMENOLOGY •   STUDIEN ZUR PHÄNOMENOLOGIE   •   ÉTUDES PHÉNOMÉNOLOGIQUES II.  ПЕРЕВОДЫ И КОММЕНТАРИИ  © A  NDREI  P ATKUL , 2015 ПРЕДИСЛОВИЕ К ПУБЛИКАЦИИ ПЕРЕВОДА «ИЗЛОЖЕНИЯ ФИЛОСОФСКОГО ЭМПИРИЗМА» Ф. В. Й. ШЕЛЛИНГА  АНДРЕЙ ПАТКУЛЬ Кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры онтологии и теории познания Института философии Санкт-Петербургского государственного университета, 199034 Санкт-Петербург, Россия.E-mail: a.patkul@spbu.ru Данная публикация представляет собой перевод на русский язык первого фрагмента работы Ф. В. Й. Шеллинга  Изложение философского эмпиризма , сопровожденный аналитическим пре-дисловием переводчика. В своем трактате Шеллинг дает критическую оценку истории фило-софии Нового времени, которая трактуется им как история экспериментов, направленных на отыскание первичного факта. Таким фактом оказывается генезис природы посредством посто-янного, но постепенного перевеса субъективного над объективным вплоть до окончательной субъективации объективного в сознании человека. Этот факт устанавливает натурфилософия Шеллинга. Впрочем, такой факт не является еще истинным фактом, т. к. не приведено основание для того, почему субъективное начинает преобладать над объективным. С целью объяснения этого феномена Шеллинг обращается к базовым понятиям философии пифагорейцев и Платона, таким, как беспредельное и предел. Эти понятия он ассоциирует с идеалистическими понятиями объекта и субъекта. А рассмотрение соотношения понятий беспредельного и предела приводит его к мысли о необходимости признания существования свободной действующей причины, ко-торая обусловливает их взаимодействие и обусловливает возникновение того, что должно быть, из того, что не должно быть, из беспредельного. Поскольку же беспредельное для Шеллинга — это объективное, а предел, определяющее — это субъективное, то такая действующая причина служит также основанием все возрастающего перевеса субъективного над объективным в при- роде; а стало быть, того факта, который был только фиксирован, но не объяснен натурфилосо-фией. В своем аналитическом предисловии переводчик ставит вопрос о релевантности филосо-фии позднего Шеллинга для феноменологической мысли, а также выделяет несколько моментов в ней, которые могли бы представлять интерес для последней. К ним он причисляет понятие философского эмпиризма, различие только факта и подлинного факта, характерную трактовку истории философии как истории экспериментов. Кроме того, переводчик очерчивает основные трудности, возникавшие при переводе и дает глоссарий вариантов перевода терминов Шеллинга для удобства знакомства с текстом. В данной публикации также приведены комментарии Артура  219 HORIZON 4 (2) 2015 Древса к соответствующему фрагменту этого трактата Шеллинга, опубликованные им при пере-издании этого трактата в 1902 году.  Ключевые слова : Философский эмпиризм, подлинный факт, перевес субъективного над объек-тивным, субъективация, беспредельное, предел, субстанция, причина, немецкий идеализм.THE PREFACE TO THE TRANSLATION.  F. W. J. SCHELLING . PRESENTATION OF PHILOSOPHICAL EMPIRICISM  ANDREI PATKUL PhD in Philosophy, Senior Lecturer of the Department of Ontology and Epistemology at the Institute of Philosophy, St. Petersburg State University, 199034 St. Petersburg, Russia.E-mail: a.patkul@spbu.ruThis publication is the translation of the rst fragment of F. W. J Schelling’s Presentation of Philosophi-cal Empiricism  accompanied by the analytical translator’s preface. In his treatise, Schelling assesses the history of modern philosophy. Namely, he treats it as history of experiments, the goal of which was in the search for the primary fact in the world. In Schelling’s opinion, this fact is in the growing over-weight of the subjective over the objective. Only his philosophy of nature was able to nd this fact. However, it is not genuine fact but only pure fact, because it does not content in itself any ground for the over-weighting of the subjective over the objective. For resolve this problem, Schelling starts to use the concepts formed by Ancient philosophers, namely by Pythagoras and Plato. The concepts of the limitless and the limit are belonging to the series of the mentioned concepts. Accordantly, Schelling associates the notion of the objective with the one of the limitless being and the notion of the subjective with the one of the limit or limiting instance. His inquiry into the correlation between the limitless being and the limit, i.e. between the objective and the subjective leads him to the declaration of the existence of the free efcient cause, which determinates their interplay and the rise of that-what-should-be from that-what-should-not-be. Since the limitless is the objective and the limit is the subjective in accordance with Schelling, such efcient cause is also the cause of the progressive over-weighting of the subjective over the objective as well. It can explain the fact, which the Schelling’s philosophy of nature has only found but not explained. The in his preface, the translator puts the question of the possibility as well as of a relevance of the Schelling’s late philosophy to the phenomenological thought. In this context, he emphasizes few moments, by which the later Schelling’ philosophy could be of interests for phenom-enologists, namely the following ones: the concept of philosophical empiricism itself, the Schelling’s division between the pure fact and the genuine fact, his treatment of history of philosophy as history of experiments. Moreover, he speaks about main difculties connected with the translation of Schelling’s text into Russian and gives a German-Russian glossary for utility of Russian readers. The translator gives also the commentaries by Arthur Drews, who reedited the Schelling’s treatise in 1902, in their Russian translation.  Key words : Philosophical empiricism, genuine fact, over-weight of the subjective over the objective, subjection, the limitless, limit, substance, cause, German idealism. Публикация перевода работы Шеллинга, тем более относящейся к сравнитель-но позднему периоду его философского творчества, в посвященном феноменоло-гии журнале может вызывать справедливое недоумение. Разумеется, в  Манифесте  журнала  Horizon. Феноменологические исследования  заявлен пункт, в соответствие  220  ANDREI PATKUL с которым журнал поддерживает публикацию материалов, связанных с предысто- рией феноменологии, в том числе, — с ее возможными источниками в классическом немецком идеализме . В известном смысле данная публикация даже служит началу  реализации заявленной здесь программы. Но оправдывает ли это обстоятельство публикацию в феноменологическом журнале работы именно Шеллинга — едва ли не самого умозрительного автора в рамках немецкого идеализма — и именно дан-ной его работы? В самом деле,  Изложение философского эмпиризма  (далее —  Из- ложение ) — текст, который при жизни его автора не публиковался и вышел в свет только в Собрании сочинений  философа, издаваемого его сыном, в 1861. Данная ра-бота представляет собой набросок текста публичных выступлений Шеллинга (что хорошо видно уже по регулярным обращениям его к слушающей публике в этом тексте, как, впрочем, и по самому характеру подачи содержания). Из подзаголовка, которым  Изложение  сопровождено в Собрании сочинений , явствует, что темати-чески оно относится к шеллинговскому проекту  Введения в философию  и было представлено вниманию слушателей в Мюнхене, и последний раз это произошло в 1836 году. Об этом же свидетельствует и А. В. Кричевский, утверждая: «Эта  рукопись, опубликованная после смерти Шеллинга, составляет основу отдельного  ряда его публичных выступлений в Мюнхене, последнее из которых состоялось в 1836 году» (Krichevskii, 2011, 69). Нельзя также не согласиться с указанным ав-тором, что  Изложение  представляет собой своего рода введение именно в шел-линговскую позитивную философию, и даже, скорее, неполный набросок такого введения. Но принадлежность к проекту позитивной философии как раз и ставит под сомнение релевантность  Изложения  феноменологической философии. В самом деле, основатель феноменологии вряд ли принимал в расчет шеллинговские про-изведения, отчасти кроме ранних, посвященных проблематике субъективности. Именно на интерпретации некоторых из них у Гуссерля построен разбор поня-тия т. н. «романтического идеализма» (Husserl, 1956, 406–412). Но это и был тот тип идеализма, с которым Гуссерль хотел принципиально размежеваться. Так что и здесь, судя по гуссерлевской оценке «романтического» идеализма», вряд ли мож-но установить какое-либо содержательное влияние Шеллинга на его философию. Сложнее дело обстоит с Хайдеггером, на которого Шеллинг, безусловно, оказал воздействие. В данном случае можно констатировать, что наиболее влиятельным для Хайдеггера (причем не только в связи с формированием его т.н. «поворота» к бытийно-исторической мысли, но, возможно даже, для становления концеп-ции, набросанной в  Бытии и времени ) оказался трактат Шеллинга О сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах  (1809 г.), который сам Хай-деггер даже признает «вершиной метафизики немецкого идеализма» (Heidegger, 1991, 1). Но более поздние шеллинговские разработки, относящиеся к его проекту  221 HORIZON 4 (2) 2015 позитивной философии, Хайдеггер считает регрессом по сравнению с достигну-тым в трактате о свободе, своего рода падением с вершины метафизики немецкого идеализма, а само разделение негативной и позитивной философии у Шеллинга — беспомощным . (Heidegger, 2014, 96). 1  Стало быть, и  Изложение , если принять, что оно является наброском введения в позитивную философию, вряд ли могло высту-пать значимым текстом и для этого классика феноменологической мысли. Но стоит ли ограничивать здесь дело исключительно предполагаемым факти-ческим влиянием Шеллинга на представителей феноменологии? Возможно, этого влияние, и в самом деле, было ограничено, с одной стороны, послегуссерлевской феноменологией, а с другой, — только ранними работами Шеллинга, например, Системой трансцендентального идеализма , без которой, скажем, вряд ли можно представить себе формирование эстетических воззрений Оскара Беккера  (Bek-ker, 2014). А возможно, влияние философии Шеллинга в ее позитивном варианте было весьма и весьма опосредованным, например, через французскую традицию, в частности, Феликса Равессона — слушателя и корреспондента Шеллинга, и само-го знаменитого ученика Равессона — Анри Бергсона. Нельзя исключать, что следы такого влияния до сих пор можно найти, скажем, во французской постфеноменоло-гии, темы которой хотя бы отчасти сходными с шеллинговскими, и, пожалуй, уже не вполне типичны для феноменологии классической. Как, например, если брать философию позднего Шеллинга, в случае с его понятием незапамятного, непред- мыслимого бытия , с помощью которого, например, иллюстрирует свою концеп-цию М. Ришир (Rishir, 2014, 224). Это, правда, только гипотезы, которых мож-но выстроить много и которые ждут своего историографического подтверждения либо опровержения. Принципиальный же вопрос состоит в том,  можно ли сопоставить фило-софию позднего Шеллинга, в частности, его идею позитивной философии, с фе-номенологией по существу , отвлекаясь от проблемы возможности или невоз-можности какого бы то ни было историографического влияния этой философии на последнюю. Очевидно, что в текущем контексте такой вопрос является риторическим, по-скольку публикация работы, выступающей проектом введения в позитивную фило-софию, в посвященном феноменологии журнале уже демонстрирует претензию на то, что проект такой философии  может быть сопоставим  с феноменологи-ческими начинаниями. Более того, здесь будет уместно сослаться на К.-О. Апе-ля, который применительно к поздней философии Шеллинга говорит даже о его  «великих феноменологических начинаниях» (Apel’, 2001, 10), впрочем, так и не ре-ализованных, поскольку тот так и не смог открыть онтологическую дифференцию   1  См, напр., также: (Heidegger, 1989, 204).  222  ANDREI PATKUL и был вынужден раскрывать феномены, подчиняясь онтической редукции,  т. е. подыскивать им сугубо онтические причины, отличные, правда, от натуральных. Причины эти обнаруживались мыслителем в мифологии и откровении. Или, как говорит сам Апель, «в виде гнозиса, т. е. средствами мифического — во всяком случае донаучного — метода редукции…» (Apel’, 2001, 10). Сходную, но отчасти более тривиальную интерпретацию философии позднего Шеллинга дает, кстати, и Ж. Бофре. С другой стороны, сама его формулировка упрека Шеллингу дана более развернуто и за счет этого рельефнее, чем у Апеля, поэтому позволим себе привести ее здесь целиком: С этого времени вся философия будет ностальгией по тому, что начиная с аристо-телевского мышления о бытии уже скрывается за тем, что его собой заслоняет. Именно в этом смысле Шеллинг вполне правомерно может охарактеризовать ее, с начала до конца ее истории, как отрицательную философию . На самом деле она с самых первых своих шагов постоянно уводит нас в сторону «от того, к чему все стремятся и чего все ожидают», и постоянно упраздняет в бытии Dass (что есть) в пользу Was (того, что есть). Задачей Шеллинга будет теперь попытка вызвать в философии поворот от отрицательного к положительному, раскрывая в ней более существенный «кризис», чем сама критическая философия, если не гово- рить о гегелевских спекуляциях, которые, по его убеждению, представляют собой лишь «простой эпизод» отрицательной философии. Никто больше, чем Шеллинг, не ощущал в бытии тревоги радикального забвения, о которой с самого начала провозглашало μ      ν (небытие) Парменида и которую, сам того на зная, иллю-стрирует Аристотель, провозглашающий первичным первым то, что от начала и до конца его  Логики  постоянно от него ускользает. Однако идеализм, остаю-щийся основой учения Шеллинга, предохраняет его от признания и восхваления позитивного , которое он так страстно ищет там, где располагается «первоначаль-но в алетейе  помысленная греками сущность истины, отнесенная к чему-то по-таенному». Именно поэтому мы должны задать себе вопрос: не уводит ли нас по-ложительная, в значении Шеллинга, философия, как идеалистическая апология иудео-христианских представлений, еще дальше, чем якобы отрицательная фило-софия Аристотеля, от того присутствия, каким для последней было ο  σ \ α πρ f τη (изначальное подлежащее), от строгости τ  δε τι (вот этого сущего), на которую она еще была способна указать, просто сказав «вот это!»? (Bofre, 2007, 185–186) В обоих случаях, пока что поздний Шеллинг оценивается как тот, кто достиг лишь привативного результата, а именно показал ограниченность негативной, или чисто рациональной философии, но кто так и не добился никакого вменяемого позитивного результата — и это словно бы в насмешку над его проектом фило-софии  позитивной . Напротив, создание философии такого типа увело его от фило-софской истины дальше, чем находятся от нее все чисто рациональные системы, включая «гегелевские спекуляции».
Related Search
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks
SAVE OUR EARTH

We need your sign to support Project to invent "SMART AND CONTROLLABLE REFLECTIVE BALLOONS" to cover the Sun and Save Our Earth.

More details...

Sign Now!

We are very appreciated for your Prompt Action!

x