Воронцова Т. В. К проблеме изменения заглавия первого романа трилогии Мережковского “Христос и антихрист” // Литературоведческий жу

Please download to get full document.

View again

All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
 11
 
  Воронцова Т. В. К проблеме изменения заглавия первого романа трилогии Мережковского “Христос и антихрист” // Литературоведческий журнал. 2001. № 15. С. 18-26.
Share
Transcript
  18 Т . В . Воронцова К    ПРОБЛЕМЕ   ИЗМЕНЕНИЯ   ЗАГЛАВИЯПЕРВОГО   РОМАНА    ТРИЛОГИИМЕРЕЖКОВСКОГО  “ ХРИСТОС   И    АНТИХРИСТ ” Известны   четыре   варианта   заглавия   романа    Д . С . Мереж  - ковского   о   римском   императоре   Юлиане 1 : “ Ты   победил , Галилеянин !” ( в   рукописи , переданной   автором   осенью  1894 г . вредакцию    журнала  “ Северный   вестник  ” 2 ), “ Отверженный . Последняяборьба   христиан   с    язычниками   в  IV в .” ( в    журнальном   варианте  1895 г .), “ Отверженный , т . е . Конец   мира ” ( в   первом   отдельном   издании 1896 г .), “ Смерть   богов . Юлиан   Отступник  ” ( начиная   с  1902 г .). Различия   в   текстах  , опубликованных    под   разными   заглавиями , большинство   исследователей   не   склонны   считать   принципиальнозначимыми , но   сравнительный   текстологический   анализ    даетоснование   не   соглашаться   с   подобной    установкой 3 .* * * Причины   изменения   заглавия   романа   о   Юлиане   обсуждаютсяпрежде   всего   в   контексте   проблемы  “ ницшеанства ”  Д . С . Мережков - ского . Среди   современных    материалов   на   эту    тему    выделяется   рядработ   Б . Г . Розенталь .  Американская   исследовательница   в   монографиии   статьях  4 , где   прослеживаются   этапы   становления   идеологииписателя   и   преодоления   им   Ницше  (1894-96 – пик    влияния , 1899 – перелом   взглядов , 1900 – начало   развития   идей  “ нового   религиозногосознания ”, окончательно   сформулированных    к   1905), рассматриваетпервый   роман  “ Христа   и    Антихриста ” как    сугубо   ницшеанский , в  19 котором   изображение   христианства   имеет   самый   негативныйоттенок  . Изменение   названия   Б . Г . Розенталь   ставит   в   прямуюзависимость   от   избранной    Д . С . Мережковским   общей   типологиизаглавий   романов   трилогии . По   мнению   исследовательницы , в  1902 г ., когда  “ Юлиан ” и  “  Леонардо ” были   опубликованы   вместе   как     двечасти   трилогии   и   начата   интенсивная   работа   над  “ Петром   и Алексеем ”, обратившийся   к    тому    времени   в   христианство   писательпопытался   внешним   образом   сгладить   непримиримые   противоречия   висториософских    концепциях  , развиваемых    в   романах  . Эта   позицияполучила    достаточно   широкое   распространение . По   нашему     жемнению , говоря   об   изменении   заглавия   романа   о   Юлиане , необходимо   в   первую   очередь   обсуждать   внутреннюю   мотивацию . Основа   ее  – взгляд   Мережковского   на   каппадокийцев   ВасилияКессарийского   и   Григория   Назианзина , а   также   на   Иоанна   Златоустакак    на   предтеч  ( наряду    с   неоплатониками   и   эллинистами , окружавшими   Юлиана   Отступника ) “ гармонического   слияния ” христианского   и    языческого   начал  “ в   одну    еще   невиданнуюкультуру  ” 5  – была   заложена    уже   в   первом   варианте   романа   ивыявляется   через   ключевые    детали , агиографические   параллели , культурологические   ассоциации . Уже   тогда   путь    духовных    исканийчеловечества   представлялся   Мережковскому    неотделимым   отисторического   пути   христианства  ( мотив   триремы , связанный   собразом   Церкви   как    корабля ; мотив  “ несмываемости   водыкрещения ”, развиваемый   писателем   в   русле   темы   отступничества ). Текстологические   изменения , внесенные   в   роман    до  1902 г ., развилии    укрупнили   эти   тенденции . Учитывая   особенности    Д . С . Мережковского   в   период   работынад   основным   произведением   постоянно   иметь   его   в   виду  , можнопереадресовать   роману   “ Смерть   богов . Юлиан   Отступник  ” понимание   Мережковским - переводчиком   роли  “  Антигоны ” как составной   части  “ трилогии ” трагедий   Софокла , ( в   романе   фрагментыхора   из  “  Антигоны ” приведены   в   исполнении   ряженой   толпы  – сцена , когда   Юлиан   пытается   реанимировать    древнее   религиозное действо ): “  Антигона ” прекрасна , но   есть   пьесы   еще   сильнее , напр .“ Эдип - царь ” и  “ Эдип   в   Колоне ” – вот   бы   их    поставить , – все   тривместе ; всю   трилогию , потому    что    Антигона   имеет   окончательныйсмысл   только   как    часть   диалога  < курсивы   Мережковского  – Т  . В  .>  ” 6 . Роман   о   Юлиане   также   обретает   окончательный   смысл   прирассмотрении   в   последовательном   становлении   как   “ части    диалога ” о  20 концепции   истории , развиваемой   автором   в   трилогии  “ Христос   и Антихрист ”. Идеи   Ницше  ( обновленное   понятие   античности   и   трагическогомифа , отрицание   сократизма , идея   сверхчеловека ), изначальныйинтерес   Мережковского   к    которым   был   вызван    желанием   избежатьгосподства    утилитаризма ,  усилить   творческое   начало   в   христианстве , нашли   преломление   в   концепции   истории . В   ходе   работы   писатель   вомногом   переосмыслил   свою  “ ницшеанскую ” позицию , осознав , что   вХристе   как    идеале   соединены   и    духовность , и   творчество , астановление   истинного   христианства , определяющееся   свободнойволей   индивидуума , в   историческом   времени   проходит   несколькоэтапов , включая   апокалипсис ; при   этом   античность   как предхристианство   и   историческое   христианство  –  лишь   ступени   напути   к    преображению , Царству     Духа . Роман   о   Юлиане   отразил   как понимание   Мережковским   значения   эстетики   периода   рубежа “ античность  – христианство ” в   истории , так    и   сам   процессформирования   концепции   истории   в   трилогии : сопоставлениетекстов    двух    вариантов  “ Отверженный ” и  “ Смерть   богов . ЮлианОтступник  ” позволяет   наглядно   выявить   концептуальные   отличия журнального  (1895) 7   варианта   романа   < далее   по   тексту   выделеныкурсивом  – Т  . В  .>    от   окончательного 8  ( сформировавшегося   врезультате   правок   1896 и  1902 гг .; последующие   изменения , как показало    дополнительное   сравнение   с   текстами  1906 и  1911 гг ., носили   технический   характер ). Главный   тип   правок     у    Мережковского  – сокращения   текста   инаправленная   расстановка   смысловых    акцентов   путем   заменыотдельных    ключевых    слов   и   фраз , характеризующих    героев - носителейидей  ( подчеркнем , что   писатель   не   восстанавливал   купюры   временисотрудничества   с    А  .  Л . Волынским ). В   основном   за   счет   сокращенийменяется   соотношение   образов  “ Юлиан  – Максим ”. В    журнальномварианте   Юлиан    до   последнего   вздоха   считал , что   Максим   избавилего   от   страха , открыв   тайну    богоподобия  ( “  Будет   на    земле   царствобогоподобных  , вечно   смеющихся , как   солнце !..”   [C В . №  6. С .75]). Вокончательном   варианте   отречение   Юлиана   от   олимпийских    богов   впустыне   Персии   накануне   рокового   сжигания   кораблей   не    являетсяследствием   осознания   им   собственного   богоподобия , как    в журнальном  ( “   Я    подобен   вам , но   не    равен , потому   что    я  – человек , а   вытолько   боги . <...>  Жизнь    моя   будет , как   неподвижная    лазурь , в   которойвы   некогда   жили , а   теперь  –  умираете , чтобы    уступить    место   нам ,  21 богоподобным !”   [ СВ . №  6. С .53]), а   проявляет   одиночество   героя  (“  Яодин   против   вас , олимпийские   призраки !” [I, С .271]). В   целом   за   счет   изменений   текста   образ   Максима   присохранении   общей   броскости  “ снижается ”, сужается   в   своеммасштабе   в   отдельные   моменты   от   исполненного   вселенскойзагадочности   и   ницшеанского   величия   Человекобога  ( “  Преступи закон ,  люби   себя , прокляни   Его   и   будь , как    я !”   [C В . №  2. С .84]),  допрельстителя , в   своей   сущности   подобного   персу     Артабану  , подстрекавшему    Юлиана   к    сожжению   кораблей  ( его   заклинанияаналогичны   магическим   формулам   Максима ). Характернымпримером   правки   образа    является   сцена   разговора   Максима   сОрибазием   после   окончания   посвящения   Юлиана   в   таинства :– <...> Орибазий , но   разве   природа  <…> не   такой    же   призрак  , вызванный   чувствами , обманчивыми , как    фонарь   персидского   мага ? Где   истина ? Где    ложь ? Ты   веришь   и   знаешь  –  я   не   хочу    верить , немогу    знать … Истина   для    меня   там , где   и    ложь .  <...> Юлиан   видел   то , что   хотел  < в   оконч . варианте :   и    должен   был  – Т  . В  . > видеть .  Я    дал   ему    восторг ,  я    дал   ему    силу   и   дерзновение  < в   оконч . варианте :   веру    и   силу     жизни  – Т  . В  . >. Ты   говоришь , что    я   обманулего ? Если   бы   это   было   нужно ,  я   может   быть   и   обманул   бы   и   соблазнилбы   его .  Я    люблю    ложь , если   в   глубине   ее    мерцает   истина .  Я     люблюсоблазн ! < в   оконч . варианте :   его  – Т  . В  . >  Я   не   отойду    от   него    досмерти !..  Я    дам   ему   вкусить   от    запретных    плодов ! Он    молод ...  Я    будужить   в   нем   второю   жизнью .  Я    открою   ему   преступные   иобольстительные   тайны ,   и   может   быть ,  я   сделаю   его   великим !.. < воконч . варианте :   и   свобод - ным  – Т  . В  . >– Учитель ,  я   не   понимаю   тебя ... –  Я    говорю   тебе   только   потому , что   ты    меня   не    можешь   понять .  Я    другому   не   сказал   бы . И   Максим   взглянул   на   него  < в   оконч . варианте :   Орибазия  – Т  . В  . > своими   бесстрастными   и    мудрыми  < в   оконч . варианте : непроницаемыми  – Т  . В  . > глазами .” [ СВ . №  2. С .88; I, С .85] Если   коррекция    линии   взаимоотношений  “ Юлиан  – Максим ” обнаруживает   стремление   автора   обнажить   пределы    двойственности ,  допустимости   инверсий  “ истина  –  ложь ” и , следовательно , “  живое  – мертвое ”, за   которыми    желаемое   раскрепощение   творческой   воличеловека   оборачивается   манипулированием   ею , то   правки , связанныес   образом    Арсинои  ( и   в   какой - то   мере  –  Анатолия , имеют   иную   цель .  22 Здесь   камертоном    является   горячая   и , вместе   с   тем ,  лишеннаякакого -  либо   фанатизма   искренняя   вера   юной   христианки   Мирры   вовсеобщее   спасение , в   продолжение    жизни   после   смерти . Сам   образмладшей   сестры    Арсинои   изменений   не   претерпел , но    действенностьпримера   такой   нравственности   в   окончательном   варианте   стала   болееочевидной : “ Но   каждый   раз , вступая   в   монашескую   келью   Мирры ,<  Анатолий  – Т  . В  . > чувствовал , что   и    другая   половина    жизни    доступнаему  : целомудренная   прелесть   бледного    лица   ее   трогала   его ; ему хотелось   верить   во   все , во   что   она   верит , в   кроткого   Галилеянина , вчудо   бессмертия ;   он   слушал   рассказы   Ювентина   о   великих  отшельниках    и    жизнь   их    казалась   ему    прекрасной  < в   оконч . варианте : блаженною  – Т  . В  . >.  Анатолий   с    удивлением    замечал , что   для   него   естьправда   и   в   том , и   в   другом , и   в    упоении   жизнью , и   в   отречении   от   жизни , и   в   торжествующей   плоти , и   в   торжествующем   духе , и   в   целомудрии , ив   сладострастии . Мысль   его   оставалась    ясной . Он   не   испытывал угрызений   совести . Сомнения   даже   нравились   ему , как   новая   игра :  эти мягкие , глубокие   волны   жизни ,  – переходы   от    христианства   к язычеству  – не    мучили , а   скорее    убаюкивали   и    ласкали   его ”.  [ СВ . №  3. С .26; I, С .148] Сняты   элементы   сознательной  “ игры   в   соблазн ”  у     Арсинои ( сокращения   текста   от   автора ),  усилена   степень   ее   обращенности   к вере   сестры  ( расстановка   акцентов   в    диалогах     Арсинои   и   Юлиана ). Надо   сказать , что   анализ   текстов , касающихся   этой   героини , непозволяет   согласиться   с   тем , что   ее   образ   пессимистичен    доотвращения   к     жизни , как    расценивает   Розенталь . Просто   в   нем   остропроявлен   момент   преодоления   кризиса  (  личного   на   фонеобщественного ): старая    жизнь   кончилась , а   реалии   нового   мира , к которому     Арсиноя   оказалась   причастна   через    любовь   к    Мирре , ещене   оформились   в    жизни : “ только   проблески , только   намеки   ипредзнаменования ” среди   общего   отступничества   от   Христа  –“ кроткого   Сына   Марии ”, который  “  любил    жизнь ” [I, С .284]. Обратимся   к    правкам .  Арсиноя   в   монастыре   вскоре   после   смертиМирры : “ Надо   преодолеть   себя , <...> надо   победить   в   себе   не   толькоотвращение   к    смерти , но   и   отвращение   к     жизни  – это   гораздотруднее , потому    что   такая    жизнь , как    моя , страшнее   смерти . Но   зато , если   победишь   себя    до   конца ,  жизнь   и   смерть   будут   безразличны  < воконч . варианте :   равны  – Т  . В  . > – и   тогда   великая   свобода !”. [ СВ . №  2.110; I, С .217-218] Последняя   встреча    Арсинои   с   Юлианом   в   пустыне   Персии :
Related Search
Similar documents
View more
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks
SAVE OUR EARTH

We need your sign to support Project to invent "SMART AND CONTROLLABLE REFLECTIVE BALLOONS" to cover the Sun and Save Our Earth.

More details...

Sign Now!

We are very appreciated for your Prompt Action!

x